ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ СВЯТЫХ ЦАРСТВЕННЫХ МУЧЕНИКОВ И АННЫ ТАНЕЕВОЙ В ФИНЛЯНДИИ RY.
Tsaariperhe

TSAARI NIKOLAI II ja ALEKSANDRA
ЦАРЬ ‒ ЭТО СИМВОЛ РОССИИ, РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА!





ПОМОГИТЕ ВОССТАНОВИТЬ СВЯТЫЕ ЦАРСКИЕ МЕСТА!

PayPal

КОНТАКТЫ



PYHÄT KEISARILLISET MARTTYYRIT JA ANNA TANEEVA SUOMESSA MUISTOYHDISTYS RY.
Anna_ja_perhe


СВЯТИТЕЛЬ ФЕОФАН ЗАТВОРНИК. НЕДЕЛЯ СВЯТЫХ ЖЕН МИРОНОСИЦ


(Дея.6,1-7;Мк.15,43-16,8). Неутомимые жены! Сна не давали очам и веждам дремания, пока не обрели Возлюбленного! А мужи будто упираются ногами: идут на гроб, видят его пустым, и остаются в недоумении, что бы это значило, потому что Самого не видали. Но значит ли это, что у них меньше было любви, чем у жен? Нет, тут была любовь рассуждающая, боящаяся ошибки по причине высокой цены любви и предмета ее. Когда и они увидали и осязали, тогда каждый из них не языком, подобно Фоме, а сердцем исповедал: “Господь мой и Бог мой”, и уже ничто не могло разлучить их с Господом. Мироносицы и Апостолы — образ двух сторон нашей жизни: чувства и рассуждения. Без чувства — жизнь не жизнь; без рассуждения — жизнь слепа, много истрачивается, а мало плода здравого дает. Надо сочетать то и другое. Чувство пусть идет вперед и возбуждает; рассуждение же пусть определяет время, место, способ, вообще бытовой строй того, что делать намекает сердце. Внутри сердце идет вперед, а на практике — рассуждение. Когда же чувства станут обученными в рассуждении добра и зла, тогда, может быть, можно будет положиться и на одно сердце; как из живого дерева сами собою идут отростки, цветы и плоды, так и из сердца начинает тогда возникать только добро, разумно влагающееся в течение жизни нашей.

Понедельник. (Дея. б, 8-7, 5, 47-60; Ио. 4, 46-54). Святой Стефан говорит: “Всевышний не в рукотворенных храмах живет... Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего?”. Только нерукотворенный храм сердца Боговместим, как сказал Господь: “Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим” (Ио. 14, 23). Как это совершается — непостижимо для нас; но оно так есть, ибо очевидно бывает, что тогда “Бог производит в нас и хотение, и действие по Своему благоволению” (Фил. 2, 13). Не рассуждай и только отдай Господу сердце твое, а Он Сам устроит из него храм Себе, но отдай нераздельно. Если будут части неотданные, то из него нельзя будет устроить цельного храма, ибо одно будет гнило, другое разбито — и выйдет, если только выйдет, храм с дырами, или без крыши, или без дверей. А в таком жить нельзя; Господа в нем и не будет. Только казаться будет, что это храм, а на самом деле какое-то нагромождение.

Вторник. (Дея.8, 5-17; Ио. 6, 27-33). “Уверовал и сам Симон и крестившись не отходил от Филиппа”. И веровал и крестился, а ничего не вышло из него. Надо думать, что в строе Веры его было что-либо недолжное. Вера искренняя - отрицание своего ума. Надо ум оголить и как чистую доску представить Вере, чтобы она начертала себя на нем как есть, без всякой примеси сторонних речений и положений. Когда в уме остаются свои положения, тогда по написании на нем положений Веры окажется в нем смесь положений: сознание будет путаться, встречая между действиями Веры и мудрствования ума. Таков и был Симон — образчик для всех еретиков; таковы и все, со своими мудрованиями вступающие в область Веры, как прежде, так и теперь. Они путаются в Вере, и ничего из них не выходит, кроме вреда: для себя — когда они остаются безгласными, для других — когда не удерживается в них одних эта путаница, а прорывается наружу по их жажде быть учителями. Отсюда всегда выходит партия лиц более или менее погрешающих в Вере, с несчастною уверенностию в непогрешимости и бедственным позывом всех переделать на свой лад.

Среда. (Дея.8, 18-25; Ио. б, 35-39) Апостол Петр говорит Симону: “Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое неправо пред Богом. Итак, покайся в сем грехе твоем и молись Богу; может быть, отпустится тебе помысл сердца твоего”. Нет части, а Симон и думать не думал, что зашел так далеко; и делать внешне ничего не делал он безобразного, а только подумал неправо, и помышление сердца его сделало то, что Апостол недоумевал, отпустится ли оно ему, если даже он покается и молиться будет Богу. Вот что значит строй сердца, и помышление из него исходящее по известному строю! Судя по нему, человек со вне бывает одно, а изнутри совсем другое. И это внутреннее видит только один Бог, и те, кому откроет Дух Божий, испытующий сердца. С каким же страхом и трепетом должно соделать свое спасение! И как искренно и усердно нужно молить Бога: “Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня” (Пс. 50). И на суде будет нечто страшное и изумительное. Скажет Господь: “Ее знаю вас” тем, которые не только были уверены сами, что Божии, но и в очах всех являлись таковыми. Что же остается нам? Только взывать: “Ими же веси судьбами спаси нас, Господи!”. Сам как знаешь дай спасительный строй сердцу нашему!

Четверг. (Дея.8, 26-39; Ио. 6, 40-44). Апостол Филипп спрашивает каженика: “Разумеешь ли, что читаешь?“. Тот ответил: “Как могу разуметь, если кто не наставит меня?”. Как часто испытывают то же читающие слово Божие и отеческие Писания! Читаемое не вмещается в голове; ум не может внять тому и обнять то, словно речь идет о чем-то чуждом ему, о предметах из неведомой области. Вот тут и нужен толковник, знакомый с тем, о чем слово. У святого Филиппа был тот же дух, который давал и пророчества, и ему нетрудно было растолковать, что затрудняло каженика. Так и для нас теперь: надо найти человека, который стоял бы на той степени жизни и ведения, какой касается затрудняющее нас писание, и он растолкует то без затруднения, потому что кругозоры духовные у каждой степени свои. Стоящий на низшей степени не все видит, что видит стоящий на высшей, и только может гадать о том. Случись, что невместимое для нас Писание касается предметов высшей степени, а встреченный нами толковник стоит на низшей, то он нам не разъяснит того как следует, а будет все применять к своему кругозору, и дело останется для нас по-прежнему темным. Дивиться надобно, как берутся толковать о предметах Писания люди, совсем чуждые той области, к которой принадлежат те предметы. И выходит у них все не как следует; выситься же своими толкованиями они не забывают.

Пятница. (Дея.8, 40-9, 19; Ио. 6, 48-54). Апостол Павел вначале так ревностно защищал ветхозаветные порядки потому, что искренно был уверен, что на то, чтобы те порядки стояли неизменно, есть непреложная воля Божия. Не потому ревновал, что то была отеческая вера, но потому, что ревнуя службу Богу приносил. В этом был дух его жизни — Богу себя посвящать и все силы обращать на угодное Ему. Потому для обращения его или для того, чтобы заставить его не стоять так за ветхозаветие, а стать, напротив, на сторону новозаветия, достаточно было осязательно показать, что Бог не хочет уже Ветхого завета, а хочет нового, все благоволение Свое от первого перенес ко второму. Это и совершило в нем явление ему Господа на пути. Тут ясно стало для него, что он не туда обращает свою ревность, куда следует, и что действуя так, не угождает Богу, а идете против воли Его. Это узрение положения дел, при помощи благодати Божией, тотчас изменило его стремления, и он воззвал: “Господи, что повелишь мне делать?”. И с этого момента всю свою ревность обратил уже на то, что ему указано было, и всю жизнь не забывал этого события в жизни своей, но благодарно вспоминая его, возгревал тем ревность свою — не щадя сил, работать для Господа, Спасителя своего. Так действуют и так следует действовать и всем, искренно обратившимся к Господу.

Суббота. (Дея.9, 20-31; Ио. 15, 17-16, 2). Когда Апостол Павел стал проповедовать в Дамаске, все дивились, говоря: “Не тот ли это самый, который гнал призывающих Имя Сие?”. И всегда так бывает, что те, среди которых кто-либо обращается от неверия к Вере, или от греха к добродетели, дивятся, что сделалось с этим обращенным? Все шло у него по-нашему, а тут вдруг все стало иначе: и речь, и взор, и поступь, и мысли не те, и начинания иные, и места посещения другие. Тут то же бывает, как если бы шёл кто на запад и вдруг повернул на восток. Обе эти жизни противоположны и одна другую исключают. Кто захотел бы совместить их или составить цельную жизнь частью из того, частью из другого, тот потратит и время и труды, а успеха никакого не будет. Какое общение! Только не понимающие дела могут говорить: “Зачем так круто!”.